Уроженец Курской области Артём* (фамилия не разглашается из этических соображений) недавно вышел из гауптвахты. Рядовой рассказал Media City, что это такое и как «тюрьма для военных» влияет на армейскую службу.

«Я служу в войсках Нацгвардии по контракту уже почти два года. Контракт подписал, проходя срочную службу. Из любопытства и жажды приключений.

Много раз мне предлагали стать командиром отделения, но я отказывался, потому что не люблю командовать. Мой принцип: «Пришел рядовым – уходи рядовым». Наша часть находится под Москвой. Мы – бригада оперативного назначения. Как усиление ОМОНа: работаем на всяких митингах, футбольных матчах, праздниках. У нас такая же боевая подготовка, как у пехоты. В службе я разочаровался. Платят действительно мало и само отношение антигуманное. За любую мелочь – взыскание. Полгода без премии, например. Слишком сурово для меня. Ну и командиры относятся к нам как к мясу.

Чем выше офицер по рангу, тем больше он ненавидит контрактника.

Выходные бывают, примерно 6 в месяц. В любой праздник мы обязаны обеспечивать общественный порядок. На этот новый год я буду либо на Красной площади сидеть в автобусе — в бронежилете, либо в роте – в резерве. Отпустят, может быть, второго числа. Во время выходных я не имею права покидать гарнизон своей части – уезжать дальше, чем на определенное количество километров от нее. В случае тревоги я должен быстро приехать обратно. Мы стараемся не ездить в Москву, потому что оттуда дольше возвращаться.

В общем, я мирился со всеми тяготами и невзгодами армейской службы. Пока не попал в Рязанскую гауптвахту.

Гауптвахта – это что-то вроде тюрьмы для военных. Попал я туда при несправедливых обстоятельствах. Болел три дня, поэтому пропустил службу, уведомив об этом командира роты. Командир отнёсся к этому с пониманием и разрешил мне тихо, без всяких отчетностей, выздоравливать дома. Я вышел на работу. Спустя неделю кто-то «настучал» на командира роты, мол, он меня прикрывал, дал мне неофициальные выходные. Дальше разбирательства, суд…

Замполит лихо подделал мое дело: вшил мне отрицательную характеристику. Поэтому в суде я предстал чуть ли не маньяком-насильником. И мне дали вместо 7 целых 20 суток гауптвахты.

Всего таких учреждений в европейской части России 3-4, и самая ближайшая к Москве – Рязанская гарнизонная гауптвахта I класса.

На гауптвахте не то, что интернета, даже права позвонить родственникам нет. Свидания тоже запрещены. Они разрешены только тем, кто находится там не за дисциплинарный проступок, а в рамках предварительного заключения. И то вроде как допускают лишь адвоката. А те, кто уже осужден по административным (дисциплинарным — в армии) статьям, не имеют никаких прав. Даже если посадят на максимальный срок – 45 суток – всё равно любая связь с миром запрещена. Конечно, можно договориться с караульным, тихонько взять мобилу и зайти в ВК…Но это сложно.

У нас был определенный распорядок дня, как, впрочем, во всех тюрьмах. В 6 – подъем. После этого нельзя было ложиться или садиться на кровать, можно было только сидеть на табуретке или стоять. В камере есть окошки, и контролеры периодически заглядывают к нам.

Сами караульные не обращали на нас внимания – мы могли лечь. Главное, не спать, чтобы быстро вскочить. А вот если зайдет начкар и увидит, что ты спишь – готовься к карцеру. Даже если задремал на табуретке.

После подъема утренний туалет – зубы почистить, умыться… До завтрака в 8 приходилось ничего не делать. При этом нельзя было ложиться спать. 4 часа далее мы занимаемся строевой подготовкой, изучаем устав. И то не всегда – зависит от того, кто в карауле. Потом обед. До 6 мы опять просто бессмысленно ждем. Принимаем форму «Номер раз» — раздеваемся до трусов и шлёпок. Затем происходит смена караула. Новый начкар полностью шмонает всю камеру. Потом ждем ужина в 8 и почти сразу после ужина туалет и отбой. Я ох…ел так жить 20 суток подряд.

Если погода располагала, мы убирали снег вместо строевой подготовки. Если заступал хороший наряд, то даже просто стояли на плацу и общались. Только кажется, что убирать снег и зубрить устав – полная чушь. Всё же это лучше, чем сидеть в камере. Еще смотря какой сосед попадется…

Все мои соседи сидели ни за что по 7 суток. Первый тоже был из Нацгвардии, только из Обнинска. Потом были два наркомана – один в соседней, второй сидел со мной. Как будто из анекдотов! Типичные «наркоманы Павлики».

Я своему соседу-торчку дал книжку, тот быстро в нее влип и так и остался в ней на всю неделю. Правда, прочел лишь страниц двадцать.

Потом сидел из моей части. Был период, когда ко мне никого не подселяли. Дня три. И мне было легче находиться наедине с собой, чем делить камеру с соседями.

На «губе» было три книжки: Роджера Желязны, Дюма и Глуховского. Там много уставных книг. А из художественных – только эти. Кажется, эти книги привозили с собой заключенные, а потом забывали здесь. Желязны мне не понравился, но я думаю, что это вина переводчика.

Я познал все «прелести» гауптвахты, в том числе, карцер. Как-то мы с еще одним военнослужащим вышли за пределы гауптвахты в сопровождении выводного выкидывать мусор. Покурили…Там всегда курят. По возвращении встретили ВРИО начальника гауптвахты. Тот по запаху определил, что мы курили, и дал нам двое суток карцера. На ночь – от отбоя до подъема – отпускают спать из карцера в камеру. А я поругался с начальником караула, который не выпускал меня на ночь. Выпускали только в туалет и пообедать. Это было жутко.

Карцер – просто пустая комната 1,5 на 2 метра, в которой никогда не гаснет свет. Вообще во всей гауптвахте он не гаснет. Разница в том, что в карцере из-за белых стен и мощных лампочек освещение значительно ярче.

Под конец первых суток я даже не мог спать, у меня как будто даже начались галлюцинации.

На самом деле, условия на гауптвахте хорошие. Ну, ладно, не спишь. Зато сидишь. Не заставляют бегать, качаться. Мне кажется, определенная строгость создается, чтобы люди боялись нарушать дисциплину. Вся «губа» относится к военной полиции. Нет ничего хуже военной полиции! Почти вся она – гниль.

Гауптвахта меня совершенно не исправила, если честно. Скорее, она показала мне, что терять нечего. Я научился беспалевно курить, виртуозно прятать сигареты и зажигалки (не в арестантсткий багажник, конечно), лучше вести себя в коллективе. Поскольку я находился в заключении дольше остальных, то смог себя хорошо поставить. Стал старшим над остальными. Решал, кто убирает, кому покурить и т.д. Пользовался авторитетом. Научился не падать в грязь лицом. Выводы? Теперь буду меньше попадаться».

comments powered by HyperComments