Жизнь курянки в Корее: автомобильные заводы и духи за несколько тысяч рублей

469

Пока Курскстат публикует информацию о том, что за последние полгода в наше регион переехали около десяти тысяч человек, редакция Media City следит за теми, кто из Курска уезжает.

Читайте по теме: Студентка из Курска переехала жить в Дубай

Российские мегаполисы уже не привлекают молодых людей: сегодня многие стремятся заграницу.

Елена Гончарова выбрала для себя Корею. По словам девушки, это страна стабильности в правильном понимании этого слова: здесь нет обманов по зарплате, можно жить и ни в чем себе не отказывать.

«В России я бы себе ни за что не купила духи за 5-6 тысяч рублей, а здесь для меня это один отработанный день. Можно спокойно копить деньги на квартиру, машину или переезды за рубеж, как планирую я».

— Расскажи, когда поняла, что хочешь переехать?

— Я закончила колледж в Курске, поступила на заочку в архитектурно-строительный университет в Питере и стала работать в одном из курских кафе. И начала осознавать, что курские зарплаты прям совсем не дают возможности к чему-то идти, что-то пробовать. Мне повезло, что я этническая кореянка и благодаря этому я получила рабочую визу в Южную Корею. Собрала документы, подала и через 5 дней получила визу. Спустя неделю улетела.

Завод Hyundai Motor. Фото Елены Гончаровой

Работала на военно-стратегическом заводе по производству гильз, патронов, на заводах по производству автомобильных запчастей для Ниссан, на заводе хендай собирала автомобильные фары, подголовники, сидения, провода. Средняя зарплата у меня 2300 долларов.

— Неужели ты ехала одна в Корею или там уже были родственники, друзья?

— Я добиралась до пункта назначения, назовем это так, сама. Но это не было путешествием в никуда: у меня здесь третий-четвертый год живут родственники, они корейцы из Узбекистана, моя мама живет в Корее третий год Поэтому никакие трудности после переезда не возникали.

О жизни в Корее

— Как удалось русской девушке устроиться работать на оборонное предприятие?

— Здесь есть офисы, которые заключают договора с определенными заводами: если на заводе не хватает людей, то офис обязуется отправить конкретное количество человек на это предприятие для работы. Это называется арбайт.

Когда я прилетела, я пошла сразу в Самушиль (это офис), и в первый же день меня отправили на военно-стратегический завод.

Одно из мест работы — военно-стратегический завод. Фото Елены Гончаровой.

Я замачивала в растворах пули, патроны, мы собирали там автомобильные радиаторы и покрывали их алюминием, там же я работала на токарных станках: делала при помощи станка дырочки в гильзах.

Многие думают, что в Корее все автоматизировано. Нет, все здесь делают люди. На автомобильные заводы рвутся работать все приезжие, поскольку именно там работа есть абсолютно всегда. Раньше люди стремились найти работу на пластиковых заводах, а теперь на автомобилке.

Моя виза дает мне очень много возможностей, я здесь наравне с местными: могу открывать свой бизнес, брать кредиты, автомобили, квартиры. Были бы деньги, как говорится.

— Языковой барьер есть или нет? Язык тяжёлый в изучении?

— Языковой барьер — это всегда тяжело. Я за два дня научилась читать и писать, что ОЧЕНЬ сильно мне помогло. Сейчас я уже могу объясняться на корейском, раньше могла только на пальцах. Язык вовсе не сложный. Я стараюсь смотреть корейские передачи, читать на корейском все вывески, какие вижу, на улице. это несколько помогает.

— Как корейцы относятся к иностранцам, которые там живут?

— По словам знакомых, раньше корейцы относились гораздо лучше к иностранцам, но сейчас огромнейший наплыв людей, особенно из России.

Знакомые говорят, что раньше столько русских нелегалов здесь не было, а что касается наших русскоязычных визовых корейцев, их здесь так много, что в маленьком городке площадью 59 квадратных метров, где я жила раньше, открыли уже четвертое русское кафе. Сейчас, конечно, корейцы не довольны тем, что много иностранцев, так как они вытесняют местных в работе. На заводах директора предпочитают брать на работу нелегальных рабочих из азиатских стран: Вьетнама, Бангладеша, Шри-Ланки, Малайзии, Тайланда и из России, поскольку они готовы работать за зарплаты в 1500 долларов, тогда как мы, визовые, при таких же графиках получаем 2000—2500 долларов.

— Что тебе нравится в жизни корейцев, а с чем ты никак не смиришься?

— Мне нравится, что у них абсолютно все сделано для удобств людей: в аэропорту, на железнодорожных вокзалах, на автобусных терминалах всегда есть лифты, эскалаторы, чтобы люди не тащили тяжеленные чемоданы по лестнице, как в России…

Автобус дальнего следования. Фото Елены Гончаровой

Абсолютно все автобусы здесь оснащены кондиционерами (над каждым сидением они есть), ремни безопасности, откидывающиеся сидения. На автобусах дальнего следования, которые едут пять-шесть часов, сидения откидываются настолько, что можно лежать. На подлокотниках имеются usb-порты для зарядки телефонов.

Мне очень нравится, что во всех парках в Корее есть беговые дорожки и тренажеры, на которых можно заниматься абсолютно бесплатно. Я люблю корейцев за их дружелюбие и улыбчивость: в какой бы магазин или государственное учреждение ты не пришел, тебе всегда могут, возьмут за руку и в буквальном смысле отведут до нужного места, еще и будут улыбаться. Но вот с чем я никак действительно не смогу смириться, так это с кухней… Это явно не мое.

О России

— Однажды я попала на один завод и бабушки, работающие там, спросили меня: откуда я приехала. Я ответила, что из России, из Курска, и они очень удивились. Затем они спросили: «А почему вы уехали из России? У вас же такая большая страна, с огромными ресурсами, богатая страна». Я ответила, что в России работа есть, но я, работая в курском кафе, получала зарплату в 200-250 долларов. Они крайне удивились и спросили: «А что, в России можно прожить на 200 долларов?». Я ответила «Нет, но люди пытаются».

В гости я прилетала и была в Курске за этот год уже три раза. В октябре прилетаю снова. Однако ностальгии у меня нет на самом деле. Иногда проскакивает мысль, что хочется домой, но когда открываешь новости в интернете: что творится на родине — все желание абсолютно пропадает.