Писатель Трумен Капоте пустился во все тяжкие, когда решил изучить психологию маньяка для своей новой книги. После того, как он прочитал газетную заметку о произошедшем кровавом убийстве на ферме, у него в голове пульсировала одна мысль — познакомиться с преступником. Сказать, что его визиты в тюрьму не понимал никто вокруг, — не сказать ничего.

Я не Трумен Капоте, однако отлично понимаю его манию. Экс-нотариус, экс-семьянин Михаил Черкашин, как и его окружение, на 17 месяцев стал частью моей жизни. Дело Черкашина, изнасиловавшего 23-летнюю девчонку, которая несколькими месяцами ранее пришла к нему на работу, стало касаться меня не только как журналиста еженедельника «МК Черноземье», но и как человека.

Читайте по теме: В Курске по подозрению в совершении сексуального насилия задержан скандально известный нотариус

До сих пор помню мороз по коже от истории о мужчине, устроившем скандал в отделе полиции №1 на Добролюбова из-за якобы незаконного задержания. «Вы знаете, кто я?», — кричал Черкашин, добропорядочный гражданин, примерный семьянин, представитель местной элиты с крутыми мамой, папой, сестрой, тёщей и друзьями за спиной. С кланом Черкашиных я познакомилась позднее. Не лично, к счастью. Однако за 17 месяцев я узнала о них больше, чем о членах собственной семьи.

На протяжении этих месяцев еженедельник «МК Черноземье» писал обо всём, что происходило в деле экс-нотариуса. Насильник поселился в наших текстах, делах, головах, не забыв привнести в жизнь новое: ненависть от его семьи и друзей, мнения доброжелателей, которые отрицатели сам факт изнасилования, «ведь Миша такой порядочный, хороший, мы знаем его сто лет!»; обвинения в продажности «жёлтой газетёнки», которая неспроста как проклятая строчит каверзы про хорошего Мишу; общение с сотрудниками правоохранительных органов; бесконечное штудирование Уголовного кодекса; общение с судмедэкспертами, медиками, психологами, адвокатами...

Читайте по теме: Волна слухов вокруг арестованного курского нотариуса набрала силу

Деньки были насыщенными, тяжёлыми и разочаровательными. Курск никогда не был городом высокой нравственности и морали, но эта ситуация обнажила ещё большее дно. 12 октября стало особым днём в деле Черкашина. Никто не был готов к такому повороту. Но обо всём по порядку.

Строгий судья, мы сами себе закон, 15 минут

В Кировском районном суде Курска по-прежнему идёт ремонт. Меж рабочими лавируют сотрудники суда, помощники судей, охрана, конвой. В пятницу в их броуновское движение вклинилась и я. Охрана на входе пропустила свободно: паспорта, удостоверения сотрудника СМИ и желания прорваться хватило, чтобы оказаться в святая святых.

Приёмная судьи Олега Шапошникова находится в самом узком и тёмном коридорчике. Захожу. Понимаю, что прервала увлекательный разговор двух женщин, сидящих в кабинете. Говорю, кто я, подаю документы, объясняю, что хочу присутствовать на оглашении резолютивной части приговора Михаилу Черкашину.

Помощница судьи Валентина Самойлова не прониклась моим заявлением: категорично ответила «нет», перевела взгляд на собеседницу, та пояснила, что судебный процесс завершён, судья в совещательной комнате. Мол, куда я собралась. Госпожа Самойлова разрешила наш спор так: если судья разрешит...

Даже если судебный процесс проходил в закрытом режиме, оглашение решения происходит публично. Суды толкуют это по-разному: кто-то оглашает публично лишь резолютивную часть, не раскрывая мотивировочную, кто-то оглашает приговор в полном виде.

«В этой норме также есть исключения: в закрытом гражданском процессе решение не подлежит публичному оглашению, если оно затрагивает права и законные интересы несовершеннолетних; в закрытом уголовном процессе в случае рассмотрения уголовного дела о преступлениях в сфере экономической деятельности, а также о преступлениях, предусмотренных ст. 205 — 206, 208, ч. 4 ст. 211, ч. 1 ст. 212, ст. 275, 276, 279 и 281 УПК РФ, на основании определения или постановления суда могут оглашаться только вводная и резолютивная части приговора», — сказано в п.7 ст. 241 УПК РФ «Гласность».

Обратимся к Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 13 декабря 2012 года № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов».

«С учетом требований части 8 статьи 10 и статьи 193 ГПК РФ, статьи 29.11 КоАП РФ, части 7 статьи 241 УПК РФ объявление (провозглашение) судебных постановлений, состоявшихся по результатам рассмотрения гражданских дел, дел об административных правонарушениях и уголовных дел осуществляется публично независимо от того, в открытом или закрытом судебном заседании проводилось разбирательство дела, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом», — гласит п. 20.

Что же, помощнику судьи Самойловой, видимо, такие пункты в практике и не снились. Сложилось впечатление, что в суде не знают, как общаться с представителями СМИ и, если отказывать им, мотивировать свой отказ законом, а не «как судья скажет». Судья руководствуется теми же нормами УПК РФ, как и все мы, не правда ли?

Я решила подождать судью в коридоре, тем более что спустя время компанию мне составили трое. Среди них оказался Алексей Касаткин — заместитель генерального директора по арендным отношениям и рекламе группы компаний «Промресурс», заместитель директора по рекламе ООО «Европа», руководитель проекта «Чистый Северо-Запад», член общественного совета УМВД России по городу Курску. Многие регалии уже приобрели приставку «экс».

Алексей Касаткин был приятелем Михаила Черкашина и явно пришёл в суд не за покраской стен наблюдать. С ним были мужчина и женщина, которые представились родственниками Черкашина, однако в семейном клане экс-нотариуса я их не видела. В 2015 году Михаил, Артур Будыка, Алексей Касаткин и другие небезызвестные куряне занимались вот таким творчеством. Неудивительно, что у экс-нотариуса хорошая группа поддержки.

Компания нервничала, на меня смотрела косо и подозрительно, то выходила на улицу поболтать, то возвращалась и пыталась выяснить у охраны, сколько по времени будут зачитывать приговор. Далее господин Касаткин скрылся из поля зрения, как и спутница, а второй мужчина пару раз заходил, просил пропустить его к секретарю Шапошникова.

Читайте по теме: 

Мне удалось увидеть Михаила Черкашина с накинутым на глаза капюшоном, которого в зал судебных заседаний вёл конвой. Редакция «МК Черноземье» рассказывала, что условия пребывания в СИЗО для него были не самыми ужасными: камера для БС, относительная безопасность, передачки. С учётом «пикантности» ситуации Михаил Черкашин должен молиться за покровителей вечно: оказаться «под защитой» в качестве бывшего сотрудника правоохранительных органов, таковым не являясь, и оградить себя от преждевременного контакта с аборигенами, — это мастерство.

Читайте по теме: Нотариусу Черкашину, подозреваемому в изнасиловании, смягчили условия пребывания в СИЗО

Экс-нотариус, окружённый кольцом из конвоя, скрылся. Его сменила Оксана Евдокимова, государственный обвинитель, старший помощник прокурора Железнодорожного округа города Курска, которая объяснила, что на оглашении приговора не будет ни меня, ни родственников, никого. Для меня она сделала ремарку: «цифру узнаете после».

Выходит, что помощник Самойлова и гособвинитель транслировали позицию судьи, когда объявляли о запрете присутствовать на оглашении резолютивной части приговора? Выходит, что судья «поручил» им сообщить свою позицию присутствующим? Подождите, но он должен был сделать это сам.

Последним зашёл судья Олег Шапошников. Двери закрылись. Я приготовилась ждать. Спустя 15 минут вышли все. Кроме насильника, естественно. Гособвинитель остановилась. Слышу обрывками: «семь лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима», «судья применил „смягчающую“ ст.64 УК РФ». Мой вопрос: «Почему так мало?» повисает в воздухе и остаётся без ответа.

Я не виновен, привилегии, урок логики

Суд признал Михаила Черкашина виновным по ст. 132 п. «б» ч. 3 (насильственные действия сексуального характера, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, заражение ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия).

Наказание — лишение свободы сроком от 8 до 15 лет с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до 20 лет или без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет. Цифра «семь» здесь и рядом не стояла.

Судья Олег Шапошников руководствовался ст. 64 УК РФ «Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление».

«При наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, а равно при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного».

За 17 месяцев ведения журналистского расследования редакции «МК Черноземье» не удалось отметить «исключительность» в поступке экс-нотариуса, который изнасиловал 23-летнюю сотрудницу и бутылкой в том числе; в отделе полиции № 1 вёл себя на грани фола; на следующий день приехал к жертве в больницу с пакетами еды и просьбой не рушить семью, не губить жизнь маленькой дочке, не портить карьеру; скрывался, отрицал факт изнасилования, на судебных процессах хамил и вставлял свои отвратительных пять копеек; руками своих родственников, предлагавших взятку, довёл до нервного срыва родных и близких девушки своими просьбами «забыть», «оплатить лечение», «содержать до конца жизни» и т.д.

Нет, исключительность в действиях Черкашина и семьи присутствует: не часто встретишь гиперболизированное чувство безнаказанности, помноженное на влиятельную семью со связями и деньгами, наглость и отсутствие эмпатии и т.п. в одном человеке.

Дело Черкашина поистине было исключительным: кого бы ещё могла забрать из отдела полиции №1 родная сестра, прокурор Центрального округа города Курска Наталья Черкашина, когда тебя задержали по подозрению в изнасиловании? Кто бы ещё мог себе позволить лучших адвокатов Курска и Москвы одновременно? Кто мог бы позволить себе просить «не губить» девушку, которую оставил при смерти на улице, решив, что пакет с едой что-то исправит? Чья жена кинулась бы защищать мужа-насильника и проклинать жертву и журналистов, «опорочивших Мишу»? Об остальном даже говорить не хочется, очевидно, что это не про Черкашина.

«Исключительными могут быть признаны как отдельные смягчающие обстоятельства, так и совокупность таких обстоятельств».

В ст. 61 УК РФ «Обстоятельства, смягчающие наказание» приводится внушительный перечень обстоятельств, среди которых есть те, которые применимы к делу Черкашина.

«а) совершение впервые преступления небольшой или средней тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств;
г) наличие малолетних детей у виновного».

В качестве смягчающего обстоятельства выступает и явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления.

Из собственных источников известно, что изначально Черкашин не признавал своей вины, потом признавал частично, напирая на обоюдность встречи, затем ушёл в отказ. Каким образом призрачная явка с повинной могла повлиять на исход дела, если в ходе судебного процесса и оглашения приговора экс-нотариус заявлял, что ни в чём не виноват?

Читайте по теме: 

«Железным» обстоятельством для смягчения выступает дочь Михаила Черкашина, которой нет 14 лет, а также тот факт, что ранее он не привлекался к уголовной ответственности. В своё время редакция «МК Черноземье» не смогла доказать, что у «бедного Миши» были прецеденты, где он слишком потакал чувственным порывам и кидался на женщин с определёнными намерениями. Собственные источники сообщали, что в Судже, откуда Черкашин родом, подобные оплошности тот решал деньгами и запугиванием.

Давайте посмотрим, что должно было «сработать» в противовес смягчающим обстоятельствам, опираясь на ст. 63 УК РФ «Обстоятельства, отягчающие наказание».

«б) наступление тяжких последствий в результате совершения преступления;
г) особо активная роль в совершении преступления;
и) совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего;
к) совершение преступления с использованием оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ, взрывных или имитирующих их устройств, специально изготовленных технических средств, наркотических средств, психотропных, сильнодействующих, ядовитых и радиоактивных веществ, лекарственных и иных химико-фармакологических препаратов, а также с применением физического или психического принуждения;
м) совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора».

Резюмируя:

«1.1. Судья (суд), назначающий наказание, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, новых потенциально опасных психоактивных веществ либо других одурманивающих веществ».

Я не юрист, адвокат и тем более не судья. Я всего лишь умею читать и немного сопоставлять факты. Жертва приличного с виду человека перенесла ряд сложнейших операций в Курске и Москве, долгое время проходила реабилитацию, в прошлом году получила инвалидность, которую в этом году ей продлили. Долгое время девушка работала с психологом: ей нужно было осознать произошедшее и научиться не реагировать на комментаторов в социальных сетях, которые вынесли приговор без суда и следствия — «сама виновата!».

Хотелось рвать на себе волосы от пассажей «серьезных аналитиков» в сети, которые с пеной у рта доказывали, что известный курский нотариус не может быть насильником, «он такой милый, порядочный, у него ребёнок, мы знаем его 10 лет, к нему весь город на приём ходил, Миша не такой, он из порядочной семьи...».

23-летнюю девушку, решившую стать юристом, проработавшую в Ленинском районном суде без единого замечания, устроившуюся на работу по специальности, симпатичную и обаятельную, знатоки жизни заклеймили позором и презрением, поохав на нравы современных женщин, которым только и дай, что на мужике повиснуть да развлечься.

Осведомлённые пользователи соцсетей уже в мае прошлого года утверждали, что Черкашин предлагал потерпевшей восемь миллионов рублей за смену показаний. Кто-то из числа «приближённых» слышал о сумме в шесть миллионов рублей. Некоторые были разочарованы столь малой суммой. Редакции «МК» удалось установить и фигурировавший в сообщениях знатоков темы максимум, за который девушка «отказалась» от своих показаний:

«Из его (Черкашина) окружения говорят следующее: семье пострадавшей, чтобы она забыла имя насильника, предложили 50 000 000 деревянных, оплату лечения с последующей реабилитацией и квартиру в Москве...».

В моём архиве хранится порядка сотни скриншотов мнений корректных, толерантных, понимающих, тонко чувствующих курян, которые смешали жертву Черкашина, редакцию «МК», на тот момент главного редактора Дениса Шайкина, меня с дерьмом. Мы с трудом сдерживались, чтобы не написать каждому: «Что вы несёте? Вы себя слышите? Вы люди вообще? Никто не даёт права издеваться над девушкой и не понести наказания только потому, что кто-то возомнил себя местным царьком». Эту грязь, к сожалению, читала и потерпевшая. Её боль и наше желание помочь стали отличным стимулом довести работу до конца и не опуститься до демагогии с недостойными людьми.

Хлёсткая пощёчина, проклятие, отчаяние

Я вру, когда говорю, что за 17 месяцев я всегда проявляла выдержку и самообладание. Пост супруги Черкашина Марины на странице «Вконтакте» оказался очень болезненным. Удар под дых.

«Я уверена, что Миша НЕВИНОВЕН! Это самый порядочный, отзывчивый и добрый человек, которого я знаю! Поехала я туда, чтобы поддержать в его День Рождения. Я увидела там подавленного человека, страдающего от этой ситуации и от того, что страдает его семья. После дороги в 2000 км мне дали пообщаться 15 минут, вместо законного 1 часа. В полуметре стояли два конвоира и специально громко разговаривали по-чувашски, чтобы мы друг друга не слышали. После я рыдала на лавочке во дворе психбольницы, даже пациенты, прогуливающиеся там смотрели с сочувствием и сожалением. До сих пор привожу себя в норму после нервного срыва. Делайте выводы, удачно я съездила или нет... Я пишу это не для того, чтобы меня жалели. Тем более мне не нужна жалость этих „авторов“. Себя пусть пожалеют: шакалы, наживающиеся на чужом горе. Хочу сказать, я проклинаю этих людей за эту придуманную грязь, я проклинаю их за призывы к насилию с левых аккаунтов меня, моего ребёнка, моей семьи, я проклинаю за то, что, заходя в свой подъезд одна или с дочкой озираюсь, потому что страшно, я проклинаю за то, что рвёте на живую на куски наши сердца и наши жизни. Если кому-то хорошо, когда людям плохо, то можете порадоваться», — так отреагировала супруга на журналистское расследование супруга экс-нотариусаЕё полное письмо нам было выложено в сообществе Дело нотариуса М.Черкашина (г.Курск).

Мне искренне жаль Марину Черкашину. Я не испытывала к ней ненависти, злости, желания «добить». Миша отлично с этим справился и без нас. Послание изданию «МК Черноземье» — от отчаяния и боли. Мне искренне жаль красивую, молодую, обаятельную женщину, долгое время не желавшую замечать очевидное.

Читайте по теме: 

Надеюсь, что у неё и дочери всё будет хорошо. По информации из собственных источников известно, что Марина развелась с насильником, забрала ребёнка и переехала в Москву. Отчасти мне жаль сестру Черкашина Наталью, которая сейчас находится в декрете. Наверное, на её месте каждый кинулся бы защищать свою семью любыми способами, пусть и не всегда законными. Не нам её судить.

Я терпеливо ждала приговора, чтобы сказать псевдоморалистам, псевдопсихологам, псевдознатокам жизни: «Выкусите. Не судите по себе: не все алчные и продажные».

Те, кто поносил девушку, намекая на её распущенное провокационное поведение, любовные связи с Черкашиным, продажность, доступность и т.п., должны перед ней извиниться. Для очистки совести. Перед нами извиняться не нужно.

Что дальше

13 июля этого года вступил в силу закон, устанавливающий правила зачёта проведенных осужденными в СИЗО дней в срок приговора. На данный момент Михаила Черкашина лишили свободы на семь лет с отбыванием в колонии строгого режима. Все дни, которые он провёл в изоляторе, начиная с 8 мая 2017 года, засчитают ему в назначенный срок.

Один день в СИЗО будет пересчитан как один день отбывания наказания в тюрьме и исправительных колониях особого и строгого режима.

Потерпевшая будет обжаловать приговор. Хочу верить, что всем нам удастся добиться справедливого наказания. И дело здесь не в кровожадности. В свою очередь редакция Media City будет следить за развитием событий.

От себя лично хочу сказать спасибо за помощь и поддержку бывшему редактору «МК Черноземье», нынешнему редактору «Курской Недели» Денису Шайкину, коллегам, друзьям, адвокатам, психологам — в общем, всем тем, кто эти 17 месяцев выполнял свою работу, помогал в силу своих возможностей, выручал и верил в хороший конец этой истории.

Читайте по теме: