«Я могу ответить за детскую больницу, иногда же от меня требуют, чтобы я ответил за всю систему здравоохранения в регионе».

Нескольким днями ранее вместе с временной комиссией Совета Федерации мы оказались в детской областной больнице на Кольцова.

Главный врач Игорь Зоря показал сенаторам больницу и рассказал, что учреждение существует на бюджетные средства, частные услуги не практикует, детишек спасает, работа движется, всё хорошо. После сюжета редакции нам стали писать мамы, возмущённые откровенным враньём Игоря Васильевича. Ему в вину поставили неработающий компьютерный томограф, наплевательское отношение к пациентам и ложь.

«По жалобам очень многих родителей о невозможности сделать КТ и МРТ в городе бесплатно по ОМС (больницы, поликлиники не дают направлений, а дают устные рекомендации сделать где-либо в частных организациях за свой счет, хоть езжайте в Москву, и соответственно, дорога тоже за свой счет, и никто это не компенсирует, как и само обследование) на мои вопросы комитет здравоохранения ответил, что никаких отказов в проведении исследований не было. Но это ложь. А если проблем и отказов не было, то, значит, вру я. Даже когда КТ работал в ОДКБ, моему ребенку это исследование не было сделано по причине отсутствия переносного ИВЛ», — пишет в социальных сетях Ольга Зинкевич, ставшая своего рода предводителем мамочек, которые борются за право на качественное и полное лечение своих малышей.

Главный врач связался с нами и предложил встретиться: он был готов ответить на все вопросы редакции и мам. Естественно, мы не отказались, и в среду встретились с Игорем Васильевичем в больнице.
Мы задали самые важные вопросы, которые для Игоря Зоря, главного врача, депутата Курской областной Думы, передали мамы и наши читательницы. Игорь Васильевич считает, что родители, которые намерены доказать областному комитету здравоохранения: сделать КТ бесплатно в регионе невозможно, заблуждаются. Слово главному врачу.
***

— Нельзя из нас делать болванчиков для битья. Большинство докторов нашей больницы прошло стажировку в зарубежных клиниках, коллектив работает добросовестно. Нам удаётся оказывать бесплатную медицинскую помощь, и это заслуга моих коллег. Да, у нас нет кардиохирурга и других направлений, но это не значит, что мы не оказываем помощь этим больным. Ситуация изменилась бы кардинально, если государство выделило бы на развитие детской больницы нужную сумму денег, то, что нужно нам, а не то, чем располагает бюджет Курской области, — поспешил заверить меня Игорь Васильевич.

Компьютерный томограф: был, сломался, ремонту не подлежит

— Компьютерный томограф (КТ) поставили в больницу в 2011 году, он непрерывно работал до 30 января этого года. Томографов нет в областной детской больнице №2 на Хуторской, противотуберкулёзном диспансере на Щепкина, Центральной районной больнице, а вы почему-то об этом не говорите.

Наша больница обслуживала пациентов из других лечебных заведений, где нет КТ. До 2011 года и мы как-то жили без него, справлялись. Больных, которые нуждались в проведении исследований, направлялись в областную клиническую больницу, курскую городскую клиническую больницу №4.

Знаете, врач, а не больной, решает, что нужно делать. Часто бывает, что пациенты просят назначить себе особое лечение, начитавшись всего в интернете. Доктор говорит, как нужно, а люди не слышат. Нужно понимать, что компьютерный томограф — это колоссальная лучевая нагрузка. Вы же не идёте в ядерный реактор?

Это большая угроза для здоровья. Есть ли необходимость подвергать больного лучевой нагрузке, если можно диагностировать те или иные состояния с помощью УЗИ-аппарата экспертного класса? У нас есть рентгеновский аппарат, который тоже работает по цифровым технологиям, позволяет делать томограмму. Рентген — это другая технология, которая тоже позволяет диагностировать то или иное заболевание.

Если вдруг возникают подозрения, что у больного кровоизлияние, онкологическое заболевание (у нас очень много больных лейкозом), мы направляем этих больных в другие медицинские учреждения, согласовывая с заведующими отделений. Только представьте, какая нагрузка легла на областную клиническую больницу, онкологический диспансер, на четвёртую больницу?

Нашим пациентам исследование проводится в первую очередь, в соответствии с программой государственных гарантий, в течение 30 дней, если речь идёт об обычном заболевании. В экстренных случаях стараемся всё делать незамедлительно.

На минувшей неделе выписали маленького ребёнка, который шесть месяцев прожил в больнице: пять месяцев мы за него дышали аппаратным способом. Он восстановился, созрел, дышит, живёт, родители рады и нам благодарны.

— Томограф сломался 30 января, почти год прошёл. Что происходило за это время? Как решалась проблема? У него не было гарантии?

— Гарантия КТ закончилась ещё в 2013 году. Он был куплен за 19 млн рублей. Другие больницы покупали томограф такого же класса по более высокой цене, и он у них ломался быстрее, а наш продолжал работать. КТ отработал весь этот период без поломок и каких-либо остановок, работая в том числе и на другие медицинские учреждения. Ежегодно мы делали порядка 300 исследований для других больниц.

Я не председатель комитета здравоохранения, у меня нет полномочий и деловой компетенции для того, чтобы управлять лечебными заведениями и всей системой здравоохранения Курской области. Я — главный врач областной детской клинической больницы, и точка. У нас свой бюджет, в рамках которого мы работаем и оказываем высокотехнологичную помощь. Отсутствие томографа ни на что не повлияло, кроме того, на работу наших специалистов легла дополнительная нагрузка.

Ряд больных нуждается в проведении исследования с анестезиологическим подходом. У нас создан реанимационный чемоданчик. Как правило, заведующий отделением реанимации выезжает на место. У нас нет проблем: ещё ни одному больному мы не отказали в проведении каких-либо исследований.

Некомпетентные люди рассуждают, что кому-то где-то отказали в проведении исследования, а больному, может, его категорически нельзя проводить! Но есть же противопоказания к МРТ (наличие имплантатов, послеоперационное состояние). Если мы можем диагностировать порок сердца без проведения спиральной томографии, то мы ставим диагноз уверенно. Дальнейшие события показывают, что больному не нужны дополнительные исследования. Если мы больному можем поставить диагноз, не прибегая к использованию тяжёлых методов лечения, мы это делаем. Они не являются обязательными методами диагностики. Анализ крови — обязательный, его нужно сделать каждому больному, а проведение компьютерной томографии — нет.

— Какова позиция комитета здравоохранения по вопросу сломанного компьютерного томографа?

— Понятно, что нужно было ремонтировать сразу, но на тот момент денег не было. Проблема решилась следующим образом: все больные, которые нуждались в проведении исследований, направлялись в другие лечебные заведения.

Больному нужно оперативное вмешательство, его привозят к нам в больницу, ему срочно нужна операция. Вы будете настаивать, чтобы мы прооперировали его здесь, в областной клинической больнице? Да, конечно, мы можем пригласить сюда хирурга, создать малую операционную, но нужно понимать соизмеримость вопроса. Кто-то всё равно будет настаивать на проведении операции у нас, когда есть федеральные центры, 2-я больница, куда мы можем привезти больного и в плановом порядке сделать необходимые исследования.

Спросите у комитета здравоохранения, почему на ремонт КТ он нам выделил деньги 5 марта, не я же распределитель денежных средств. Нужно понимать, что специалистов вызвать не так-то просто: 44-й ФЗ, техническое задание. В итоге они приехали, провели диагностику, запустили аппарат, он проработал несколько дней и сломался окончательно. Вышел из строя главный элемент томографа — рентгеновская трубка с системой охлаждения.

После этого я написал ещё раз письмо, мол, товарищи, что делать, но мне не смогли наладить работу аппарата. Несколько лет назад у нас выходили из строя элементы энергоснабжения, неделю томограф не работал, мы потратили 70 тысяч рублей, всё починили. На сегодняшний день он израсходовал свой процентный ресурс, его нужно уже не ремонтировать, а списывать. Покупка нового томографа планируется на 2019 год, это позиция комитета здравоохранения.

Кстати, за пять лет мы сэкономили для бюджета 67 млн рублей. Эти деньги пошли на закупку лекарственных препаратов, постельных принадлежностей. Штрафных санкций у нас практически нет, а то, что выписали, — это копейки. У других больниц штрафы достигают двух-трёх миллионов рублей.

Детская больница: наследие 90-х, реалии, перспективы

Сейчас коллектив занимается проектированием многопрофильной больницы третьего уровня. Проект находится на стадии согласования. Официального утверждения места ещё нет. Проводилось совещание уже новой администрацией во главе с заместителем врио губернатора Алексеем Смирновым, всё обозначено приблизительно. Администрация области не докладывает мне, когда будет выделена площадка, когда будет построена больница. Мы выходим на оптимальную модель: есть всестороннее понимание важности объекта. В нём будет вся инфраструктура, в том числе и вертолётная площадка.

К сожалению, не всё удалось отстоять: с нас сняли 50 коек. Изначально планировалось 450 коек, вышли на 400 мест. Отделения кардиохирургии не будет, хотя мне хотелось бы отделение на 10 коек. В нашей больнице сейчас 170 коек, а должно быть 250. Как мы справились с этой проблемой? За счёт дневных стационаров.

— В чем проблема запланировать необходимое заявление?

Проблема в деньгах, это колоссальная стоимость. С другой стороны, мы можем решать проблему отсутствия кардиохирургии, привлекая специалистов перинатального центра. На минувшей неделе у нас работали кардиохирурги из центра Шумакова, 12 января к нам приедут специалисты федеральных центров по профилю кардиохирургии из центра Бакулева.

Почему-то вы не показываете тех больных, которых реально спасли? У нас находится тяжёлый ребёнок на искусственной вентиляции с порогом сердца, федеральные специалисты его осмотрели и наметили тактику дальнейших действий. Все моменты решаются, находятся под постоянным контролем, ни один больной не оставлен без внимания.

В новый проект многопрофильной больницы мы хотим включить все отделения, удаётся с трудом. Сумма была заявлена более низкая, сейчас мы её увеличиваем: не 3,7 млрд рублей, а минимум 5 млрд рублей. Мы уточняем бюджет, который выделят на строительство больницы.

Наше здание — 1975 года, и оно абсолютно приспособленное. Это была гостиница профсоюзных курсов. Кукольный театр смог бы тут расположиться? Наверное, но это было бы не то, что задумал режиссёр. Давайте вернёмся в 1991 год. Развал страны, детской больницы в Курской области вообще нет. Я с людьми иду на митинг и прошу дать нам помещение для больницы. Я закончил Ленинградский медицинский институт, приехал будто из другого измерения, где иначе относились к детям, иначе оказывали медицинскую помощь. Мы работали в крайне стеснённых условиях, но никто не жаловался, Президенту не писал, всё делалось в интересах больных.

Вы отправляете в частном порядке детей, которым требуется серьёзное вмешательство, понимая, что лечения в вашей больнице недостаточно?

У нас нет частного порядка. Иногда мы отправляем больных по личной просьбе родителей, которых что-то не устраивает. Мы отправляем тех пациентов, которые действительно нуждаются в специальном лечении. Например, больной с пневмонией может пролечиться в Курске, в ЦРБ по месту жительства, амбулаторно. Но родители ребёнка требует отправить его на лечение куда-то ещё. Вы же не едете покупать хлеб в Железногорск?

Все мы прекрасно знаем, какой уровень лечения в районных больницах...

Врачебные кадры имеют одну и ту же квалификационную подготовку. У нас есть доктора, которые имеют высшую категорию. Такие же доктора, с такой же квалификационной подготовкой работают и в районах. Уничижительное отношение к докторам — это отдельный разговор.

Мы госпитализируем не всех. Помощь мы всё равно оказываем, несмотря на вопросы, которые требуют корректировки. Мы ждём поликлинику в пять этажей, это же совершенно иной уровень.

Мы докладываем в Москву, в том числе и по каналам телемедицины (используется с 2011 года, на консультацию приглашается больной, общается с врачами, задаёт вопросы), о тяжелобольных пациентах, направляем выписки и ждём решения: либо нам говорят, что ситуация стандартная, пациент лечится в Курске, либо ему требуется госпитализация. В случае, если он подлежит транспортации, ребёнка везут либо на личном автомобиле, либо поездом сами родители. Если ситуация тяжёлая, используем реанимобиль с сопровождением доктора, среднего медработника. У нас нет своего транспорта, всё выделяет областная больница. Больной может отправиться в столицу, Воронеж, Санкт-Петербург. Куда мы направляем? Российская детская больница, научный центр здоровья, институт Турнера, Рогачёва, Бакулева, институт трансплантологии.

Мы работаем с 41-м российским центром по различным направлениям. Специалисты Российской детской клинической больницы к нам приезжают и консультируют детей на протяжении десяти лет по тем профилям, которые наиболее у нас востребованные. Это урология, детская эндокринология, травматология—ортопедия. Мы создаём в больнице все условия, чтобы больным не приходилось ехать в Москву. Но тут уже решать федеральным специалистам: из 400 больных они взяли 100 детишек, которые нуждаются в серьёзном лечении.

К вам поступил больной из района. На что он может рассчитывать в больнице?

Мы выявляем заболевание, определяем в стационар, обеспечиваем лечение, всё замечательно. В тяжёлых ситуациях реагируем иначе, например, в случае с больными лейкозом. К сожалению, мы наблюдаем интенсивный рост числа детей с онкологическими заболеваниями, неврозами. К примеру, появляется больной с лейкозом. Если это лимфобластный лейкоз, мы лечим его на базе нашего медицинского учреждения, для этого есть всё оборудование, медикаменты. Здесь же в обязательном порядке проводим компьютерную томограмму: больной едет либо в онкодиспансер, либо в областную клиническую больницу.

Разговоры о том, что кому-то не провели исследование, отказали в помощи — неправда. Двери у меня открыты всегда. Я каждый день провожу обход по больнице. Любой пациент может обратиться ко мне с вопросом, на звонки я отвечаю сам.
Нашему коллективу скрывать нечего. Мы не практикуем платные услуги. Думаете, их сложно организовать? Дополнительного финансирования мы не получаем. У всех медицинских учреждений финансирование соответствует территориальной программе государственных гарантий. У перинатального центра более высокий коэффициент. Нам такого не назначили, и это отдельный разговор. Повторюсь, несмотря на это, все медикаменты у нас есть.

У нас нет очереди на рентген, УЗИ. До 2012 года мы самостоятельно организовывали электронную запись, что облегчало работу больницы. Сейчас, к сожалению, нужно записываться на приём по телефону. Мы работаем над тем, чтобы вернуться к записи через портал Госуслуг. Речь идёт о записи в первичное звено: больному дают право выбрать доктора только по месту жительства. К нам не все идут, мы всё-таки более высокий уровень оказания медицинской помощи.

Если всё так замечательно, почему мамочки тогда жалуются?

Я не знаю, почему родители жалуются. Некоторые детки рождаются в перинатальном центре с патологиями, побыв там, приезжают к нам. По сути, попадают в гостиницу профсоюзных курсов. Сами понимаете, иные условия. У тех, кто приехал из села, где нет ни воды, ни тепла, вопросов к нашей больнице не возникает. А «такие» возмущаются, почему им люкс-номера не предоставили и т. д. В других больницах пациенты помогают персоналу, моют что-то, у нас такого нет, пыль с них сдуваем.

Почему не получается диалога?

Ключевая фигура в здравоохранении — участковый врач, педиатр, терапевт. Он ориентируется во всех проблемах, оказывает помощь по любому направлению. Пациенты же просят узкого специалиста даже в тех случаях, когда у больного нет на то показаний. Учебная программа построена таким образом, что студент получает все необходимые знания за учебный курс. Кто-то учится чуть лучше, кто—то — хуже, но у каждого из них в итоге диплом врача Российской Федерации.

Если врач-педиатр видит, что у больного необычное течение заболевания, то дальше он решает, к кому направить для назначения лечения. Бывают случаи, когда больные не доходят и до участкового врача: интернет открыл, начитался и сам себе лечение назначил.

Недоразумения возникают, когда больному хочется при обычной головной боли обследоваться у нейрохирурга. Никому в голову не приходит, что можно измерить давление, сдать анализ крови.

— Комиссия Совета Федерации приехала, посмотрела на больницу, пообщалась с вами...

Люди приехали не для того, чтобы глобально оценить работу систему здравоохранения, а просто выделит приоритетное направление. Сейчас Совет Федерации по инициативе Владимира Путина и Валентины Матвиенко реализует программу в рамках десятилетия детства.

Им было важно приехать и поддержать. Не оценить здравоохранение региона, а показать, что вот они, перинатальные центры, (это предыдущая программа, она завершает свою работу), а вот обычные больницы. В сорока регионах ставится вопрос о строительстве многопрофильных детских больниц.

Если вы слышали сенатора Татьяну Фёдоровну, она как раз сказала, что разница между перинатальным центром и нашей больницей космическая. Перинатальный центр, онкологическая больница, детская областная больница — о чём мы говорим

Мы сами видим разницу. В данный момент государство считает первостепенным строить школы и детские сады. Наконец-то дошла очередь до лечебных учреждений.

Министерство здравоохранения и президент всё понимают. Владимир Путин не просто так обозначил десятилетие детства, в рамках которого будут решаться проблемы, накопившие за долгие годы. Коммунистическая партия не смогла решить главную задачу в регионе, хотя она все время позиционирует, что всё лучшее — детям.