В конце 2003 года Генеральная ассамблея ООН признала 26 апреля Международным днём памяти жертв радиационных аварий и катастроф. Все знают: тогда, в 1986-м, произошла авария на Чернобыльской АЭС. Двое человек погибли непосредственно от взрыва, еще 28 сотрудников станции — от лучевой болезни. Всего недуг затронул 134 работника. По некоторым данным, общее количество ликвидаторов последствий катастрофы составило от 200 до 600 тысяч человек.

Наиболее интенсивно работы велись в период 1986—1987 гг. Именно тогда, 15 мая 1987 года в Чернобыль из казахстанского Чернобыль из штаба ГО Джезказганской области Казахской ССР (г. Джезказган, ныне г. Жезказган) был командирован майор Владимир Екимов. Сейчас он, пожалуй, один из немногих ликвидаторов последствий аварии, который не молчит о тех событиях. Кстати, всего в области около 3,5 тысяч участников пост-аварийных работ. В КРОО инвалидов «Союз «Чернобыль» ныне подполковник в отставке Владимир Екимов – заместитель председателя Юрия Клыкова. Из целей «Союза» — помощь участникам ликвидации в восстановлении своих прав. Но обо всём по порядку:

— Я сам родом из Ярославской области, получил военное образование в Костроме, — рассказывает Владимир Александрович, — В момент, когда произошла катастрофа, мне было 33. Я служил в штабе Противорадиационной и противохимической защиты населения Жезказганской области начальником отдела. Тогда нам пришла секретная бумага о катастрофе. Мы, конечно, понимали, что это представляет серьёзную опасность для населения в зоне радиоактивного заражения. А год спустя меня отправили на ликвидацию последствий. Семья с тревогой отнеслась к этой поездке. Моя жена – фельдшер — в дальнейшем пристально следила за моим здоровьем.

В мае 1987 года в квартире в самом центре Чернобыля расположилось пять офицеров вооружённых сил разных родов войск. Места их службы охватывали чуть ли не весь тогдашний СССР – Москва, Дзержинск Горьковской области, Тюмень, Гурьев и Жезказган Казахской ССР.

— Мы провели там два с лишним месяца, — вспоминает Владимир Александрович, — Работали на АЭС и в Зоне отчуждения. Нас определили на службу в Отдел радиационной разведки и дозиметрического контроля Штаба Оперативной группы ГО СССР. Вместе с бойцами радиационной и химической разведки мы обследовали все загрязнённые территории: на АЭС, в промышленной зоне, вокруг АЭС – 5-ти, 10-ти, 30-тикилометровые зоны. Измеряли радиацию, собирали данные о ней, ежедневно готовили карты и доклады для принятия решений Правительственной Комиссией, работавшей в Чернобыле. От этих решений зависело здоровье и жизни многих тысяч тех храбрецов, кто шёл за нами в радиоактивный ад. Сегодня нас осталось трое. Самый молодой из нашего офицерского «квинтета» — капитан второго ранга Владимир Царенко из Гурьева. Он умер от рака щитовидной железы раньше всех. Ушел из жизни и самый опытный – полковник Валерий Татарников из Дзержинска. Остальные в настоящее время больны…

Чернобыльская АЭС, 1987 г. Владимир Екимов второй справа

«Но вы не пишите, что у меня какие-то проблемы со здоровьем!» — бойко добавляет, смеясь, подполковник в отставке, — «А то от меня все поклонницы разбегутся!»

Шутки шутками, а воздействие радиации затронуло каждого ликвидатора.

СПРАВКА: Согласно оценке международных экспертов ВОЗ, облучение в конечном счете может быть причиной приблизительно 4 000 смертей среди аварийных работников в период 1986—1987 годов, эвакуированных лиц и лиц, постоянно проживающих на наиболее загрязненных территориях.

— Каждый день мы проводили радиационную разведку на маршрутах в 30 км зоне, осуществляли дозиметрический контроль в помещениях АЭС. Свою дозу облучения измеряли дозиметрами — один дозиметр висел на шее, второй – в верхнем кармане, а третий – на ботинке. Все они фиксировали показатели дозы облучения в период проведения работы. Там, где уровень радиации зашкаливал, нам приходилось передвигаться бегом. Представьте, насколько это было тяжело даже для человека с хорошей физической подготовкой: двигаться в средствах защиты и противогазах. Когда показатели дневной дозы облучения превышали норму, ликвидатора освобождали от работы на следующий день. За всю командировку меня освобождали дважды. Нами проводилась радиационная разведка там, где находилась вся грязь, оставшаяся после катастрофы. В помещениях АЭС – это осколки радиоактивного вещества типа уран – 235 (именно это вещество использовалось при ядерной бомбардировке Хиросимы в бомбе «Малыш») в виде маленьких «таблеточек».

За рабочий период молодому майору Екимову довелось даже поучаствовать в съемке фильма о радиационной разведке и дозиметрическом контроле, он называется : «Организация радиационной разведки и дозиметрического контроля» (по опыту ликвидации последствий аварии на ЧАЭС):

— Я был старшим консультантом и руководителем действий военнослужащих при проведении радиационной разведки. Фильм снят на цветную пленку. Съемки вела московская студия «Красная звезда» Минобороны две недели.

Чернобыльская АЭС оказалась идентичной АЭС в г. Курчатове. Владимир Екимов был крайне удивлён, впервые увидев Курскую АЭС. В наши края военного направили как раз почти сразу же после роковой командировки. Здесь он служил начальником отдела РХБЗ в Управлении ГО и ЧС, потом МЧС по Курской области до 1996 года – с тех пор он на заслуженном отдыхе и сейчас занимается литературной деятельностью. Чуть ли не единственный пишет о Чернобыле. Он автор 4 рассказов и 9 стихотворений на эту тему. Все произведения помещены в его книги «Жизнь прекрасна», «Свет любви земной», «Плазменное покрывало».

Ликвидатор Владимир Екимов сейчас

Между собой ликвидаторы до сих пор поддерживают связь. Государство стало задумываться о них не сразу.

— Я, имея полномочия, лично собрал информацию о 374 загрязненных населенных пунктах Курской области. Когда я ушел в отставку, то эту цифру официально сократили до 120. Я считаю, что это неправильно: опасность не миновала. Миграция радиоактивных веществ происходит до полного распада.

Но получить льготы сейчас ликвидаторам очень непросто. Приходится собирать множество документальных доказательств причастности к пост-аварийным работам:

— А многие даже не знают о своих правах до сих пор! Когда узнают, то наша организация помогает им собрать нужные подтверждающие «бумажки», чтобы претендовать на какие-то выплаты. Однако всё это надо делать через суд. То есть ликвидаторам надо отсуживать у государства то, что им полагается. Мы также помогаем и вдовам, которым должна выплачиваться материальная поддержка. Всё всегда упирается в колоссальное количество документов. Всё надо доказать. У чиновников никакого понимания того, что ликвидатор – больной человек. Мне кажется, государству надо поменять «застенчивое» отношение к нуждам ликвидаторов на более внимательное и лояльное. Мы выполнили Правительственное задание по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС без всякого страха.

Сейчас Чернобыль – место паломничества туристов. Но это также и место, где пожертвовали своим здоровьем около полумиллиона людей. По данным исследований, ликвидаторы – основная категория, наиболее уязвимая перед онкологическими, сердечно-сосудистыми, кровеносными, эндокринными заболеваниями и катарактой.

comments powered by HyperComments