Истории

Человек-эпоха. Памяти Петра Михина

wp-mediacity

9 дек в 10:22

Сегодня Курск простился с удивительным человеком — фронтовиком, писателем, кавалером ордена Александра Невского Петром Алексеевичем Михиным.

Награжден множеством орденов и медалей. Заслуженный учитель России, почетный гражданин Ржевского района и города Соледар Украины, занесен в энциклопедию «Лучшие люди России», лауреат премии общественного признания «Курская антоновка».

Артиллерист Михин прошел с боями от Ржева до Праги и Порт-Артура. Участвовал в боях с немецко-фашистскими захватчиками в составе 1028-го артиллерийского полка 52-й Шумлинско-Венской, дважды Краснознаменной, ордена Суворова стрелковой дивизии подо Ржевом и Сталинградом, на Курской дуге, на Украине и в Молдавии, в Румынии, Болгарии, в Югославии и Венгрии, в Австрии и Чехословакии, с японцами — в Китае. Командовал взводом, батареей, дивизионом. Был трижды ранен и много раз контужен. Награжден орденами Александра Невского, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й (дважды) и 2-й степеней, Красной Звезды, «Знак Почета»; медалями: «За боевые заслуги», «За освобождение Белграда», «За освобождение Праги», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены».

После Великой Отечественной войны, окончив институт, много лет преподавал математику в Курском Суворовском училище, затем возглавлял областной институт усовершенствования учителей.

Когда Петр Алексеевич начал писать и публиковать свои мемуары о войне, все, кто читал их, оказались поражены. Простым и доступным языком, без всякого пафоса, он сумел рассказать и показать реальность той самой «окопной правды», солдатского быта.

Он мне не родственник. И не друг. Но впечатляющая история его жизни оставила большой отклик в моем сердце. Познакомились с Петром Алексеевичем по работе, в канун Дня Победы в 2014 году. Нужно было взять интервью у ветерана. Когда договаривалась о встрече, еще не знала, какой мир откроет мне этот большой человек.

Сегодня невольно вспомнились мгновения нашей встречи и нашлось интервью в личных архивах.

 Пётр Михин:

«Меня спасли ум, спорт и Господь Бог»

Петр Михин не нарушает проверенной временем практики – встречает меня у подъезда своего дома аккурат в назначенное время. Представляется, хотя в представлениях он не нуждается. Благодарит, что пришла вовремя. «У меня привычка, — говорит Петр Алексеевич. – Точность и аккуратность стали моими союзниками на войне. Может, благодаря этому я и вернулся». Рассказывает, как в жизни частенько злится, когда не успевает нажать на кнопку лифта – и он уезжает на другой этаж. Ветеран в такие моменты всегда вспоминает войну. Тогда доли секунды могли навсегда изменить жизнь или отобрать ее вовсе.

«Во время боя оказались мы с товарищем рядом с немецкими пушками, решили ее использовать против врага, — возвращается ветеран мыслями в прошлое. – И только я собрался нажать на педаль (а пушка была с ножным управлением), вижу, как соседняя взлетела на воздух. Там был мой соратник, занявший одновременно со мной вторую установку. Тогда я присмотрелся, увидел провода – немец хитрый был, пушка оказалась заминированной. Одно мгновение – и все…»

ВМЕСТО РАССТРЕЛА – САНАТОРИЙ В ОДЕССЕ

Подполковник в отставке Петр Михин в своей книге воспоминаний «Война, какой она была» описал 29 случаев, когда он неминуемо должен был погибнуть, но удивительным образом остался цел. Кстати, книга издана не только в Курске, но и в Москве и Лондоне.

«Служили со мной еще два командира батальонов из двух стрелковых полков. Так вот нас называли «неубиваемыми». С одной стороны – удача на нашей стороне: мы живы. А с другой… Уже дошли до такого морального и физического состояния, что готовы были под обстрел броситься, — продолжает ветеран. – Хочу рассказать один показательный случай с моим сослуживцем из «неубиваемых».

Петру Михину удалось грамотно разместить свои батареи – за ночь шесть танков подбили. Бой завершен, вокруг разбитые окопы, густой дым, сотни убитых, раненые пытаются перевязать раны друг друга. Командир батальона собрался похвалить солдат боевой точки Михина.

— Прошли по траншее, потом по лугу — идем во весь рост. Остается метров шестьдесят до орудия — раздаются разрывы. Мы поняли, что нас в «вилку» взяли. И тогда уже стали лететь снаряды на поражение, — рассказывает Петр Алексеевич. — Если был мой человек рядом, я бы командовал «Ложись!». Но тот был грамотный военный, человек опытный, смелый мужик…  Я не мог ничего сказать. Сам бросился на землю. Когда взрывы стихли, я поднимаю голову, а он стоит, как стоял: руки назад и ухмыляется. «Стреляют же», — кричу я ему. А он в ответ: «Я решил посмотреть, как ты стараешься выжить». Представляете, «как стараешься выжить». Это было самые обидные слова, которые можно было услышать на передовой.

Однако история тем не закончилась.

— Мы когда кинулись в окоп, подчиненные набросились на нас: «Как вам не стыдно подставляться?» А тот командир батальона (такой был мужественный человек, понимаете?!), кулаки сжимает, подносит их к глазам и как закричит: «Я больше не могу». Это был крик отчаяния офицера, который каждый день, каждый час стоял на передовой позиции, залечивал раны и снова шел в бой. Бой, которому не было конца, в котором гибли подчиненные и друзья, где горели танки и разрывались от боли и усталости сердца.

Кстати, после той истории боевых командиров вызвал к себе генерал, пригрозил расстрелом за самонадеянность и… отправил в санаторий в Одессу. «Мы для командования были палочками-выручалочками. Во-первых, выживали, во-вторых, опыт уже накопился большой. Только поэтому и под трибунал не попали», — говорит Петр Алексеевич.

«ДО СИХ ПОР ПОМНЮ, КАК ТРУДНО ПОЛЗТИ И РАЗГРЕБАТЬ ЛУГОВУЮ ТРАВУ ПОД КОРЕНЬ»

О Курской битве Петр Алексеевич Михин рассказывает на выдохе, с особым чувством, болью, сквозящей в каждом предложении. Замолкает на мгновение, резко моргает, утирает слезу и продолжает.

— Курская битва — одна из величайших битв второй мировой войны. Она сделала окончательный поворот в войне. Немцы навсегда потеряли инициативу. Да и мы к тому времени начинали воевать более зрело, умно, толково. Да, мы научились к этому времени воевать, что и говорить.

Гитлер готовился к решающему сражению очень серьезно — танки новейшие, и самоходки, тигры «Фердинанд», и самолеты новые, и еще разные ухищрения. И рассчитывал одержать победу в Курской битве, разгромив три наших фронта. То есть двигаться с юга на Москву, и взять столицу. Таков был его план, и он был в нем очень уверен, потому что сосредоточил здесь более двух третей всех танковых сил. Лучшие эссэсовские дивизии – «Великая Германия», «Адольф Гитлер», «Райх» и др.

Но мы тоже знали, как серьезно они готовятся к этой битве, поэтому защиту продумали очень серьезно. Несколько полос обороны, которые простирались на сотни километров. И хотя немцы вклинились кое-где на 10, а иногда 30 километров, сломить советские войска не могли.

Наша дивизия, 52-я, стояла на Северном Донце, южнее Белгорода. Река очень глубокая, но не широкая — метров семьдесят. Она подходила к горе, на которой был дремучий лес. На восток простиралась мокрая пойма, луг. Так вот. Немцы сидели на этой горе, в глухих лесах, нам их совершенно было не видно. Они полностью контролировали речку, а мы всего в километре от них были. Наши траншеи, колючая проволока, все было расположено на мокрой земле. Получается, они сверху из-за покрова деревьев на нас смотрели, а мы у них как на ладони.

Наша дивизия занимала по фронту обороны полосу — 14 км. Это три стрелковых полка и наш артиллерийский полк. На протяжении мая и июня никак не получалось добыть немецкого языка. Фашисты полностью контролировали все подходы. Днем они наблюдали, а на ночь на лодках переправляли боевое охранение, которое в кустах на нашей стороне располагалось. Все время освещали местность ракетами, и с пулеметами ждали нас в темное время суток.

Шло время, «языка» нет, командира дивизии за неисполнение приказа сняли с должности. Новый командир поставил задачу жестче. Сформировали 22 группы по 10-12 человек. Единственное место, где можно было попробовать пройти в расположение противника, — мой наблюдательный пункт. Я тогда был командиром батареи, стрелял метко и мог хорошо обеспечить прикрытие. Кроме того, против меня были кустарники до самой реки. Ребята думали, что в них спрячутся, и выйдут к реке.

Но немцы их встречали, уничтожали. Редкая группа в два человека возвращались, таща на плащ-накидке раненого. Между тем приказ «Без языка не приходить» надо было выполнить.

Я позвонил командиру дивизиона: «Нельзя же все время терять людей, надо придумать что-то другое». «Хорошо, — сказал он мне. — Мы подумаем». Проходит два-три часа, мне звонят: «Даем тебе два дня, чтобы привести языка».

Я когда своим артиллерийским разведчикам об этом сказал, они, конечно, поняли, какая участь нас ждет. Все расстроились, но такое было время — нельзя было высказать сомнение, трусить. Каждый переживал молча, но все знали, что приказ надо выполнять.

Взял карту и стал анализировать географические особенности местности. Если идти по болоту (оно сильно заросшее), будет след. Я взял разведчика Яшу Коренного, и мы ночью пошли на разведку. На берегу сказал, чтобы приготовили лодку, все необходимое снаряжение для языка, а когда мы вернемся ночью, то двинемся за языком.

Я пошел не напрямую, а зигзагами. Но километр зигзагами — это три километра. Мы с Яшей прошли, миновав старое русло, вода по грудь. Пробрались на берег к врагу. Уже забрезжил рассвет. Выходят два немца в белых тужурках, колпаках — повара. Расположились на берегу, наглушили рыбы гранатами. Набрали два ведра рыбы, два ведра воды и пошли по тропинке. У них там колючая проволока, минное поле, а дальше — уже расположение. Мы решили ночью вернуться сюда, наши будут готовы подстраховать, а мы этих голубчиков рано утром возьмем и тихонько вернемся.

Я подробно проинструктировал своих. Одна группа — пять человек — останется на берегу. Другая группа во главе со мной – шесть человек — переправимся на тот берег на лодке. Лодку немецким кабелем – стальным, прочным – привязали, и концы в воду.

Мы переправились, заняли место в кустах и стали ждать немцев. Уже рассвет, а их все нет и нет. Сидим наготове. Солнце светит. Комары и мошка кусает. Мы голодные. Время идет.

Был и запасной вариант, если к реке никто не спустится. Ночью через колючую проволоку и минное поле проникнуть в блиндаж, стрелять, резать, но одного оставить живым. Это самый опасный способ. Уже солнце на запад, за их бугор заходит… Мы поняли, что нас ждет второй расклад.

Вдруг зазвенели канистры. Я и обрадовался, и страшно стало. Идут. Немцы подошли к колючей проволоке. Их двое, автоматы на шее, в руках — по две канистры, шли за водой. Без пилоток. Один блондин, второй темноволосый. Они смотрят на наш луг. А он такой изумрудный. И тишина. Немцы залюбовались необыкновенной красотой. Я думаю: «Чего же вы стоите? Давайте, мы же ждем вас».

Тут они открыли проволоку и побежали в воду. Вытянув шеи, смотрят на наш берег — есть кто или нет. А канистры же долго набираются. Я руку поднял и резко опустил — мол, действуем. Один боец со мной должен был на левого немца нападать и убить его. Двое других (один здоровый был такой — Федоренко) кляп второму в рот и брать в плен. Пятый солдат с автоматом — в готовности. А шестой должен броситься в воду и искать провод, чтобы подтянуть лодку.

Я настолько аккуратно, бесшумно подбежал к немцу. У меня финка в руке. Думаю, сейчас буду действовать. Он, как почувствовал, обернулся назад — а там я всего в двух метрах. Бросил канистры, схватил автомат, я на него бросаюсь, валяю на спину, левой рукой начинаю ударять, а правой хватаюсь за его автомат. А он-то автомат держит двумя руками, а я одной. Он, маневрируя, не дает ударить его в грудь ножом. А мой разведчик второй растерялся, стоит у меня за спиной, и нет, чтоб помочь. Я изловчился и ударил немца финкой. Он ослабел. Вдруг громкий крик второго фашиста. Бросаюсь проверить, что там случилось. Оказывается, разведчик полез в отверстие маскхалата, чтобы достать кляп из кармана штанов. Не может найти – волнение-то сильное. Схватил гальку с песком и в рот немцу. А тот зубами его за палец, сорвал плоть до самой кости большого пальца. Это такая боль, понимаете? Разведчик выхватывает финку, и в бок того. Немец заорал. И моментально уже бегут с автоматами, гранаты бросают. Охранявший открыл огонь из автомата, другой никак не может найти в воде провод от лодки, испугался — и вплавь по реке. Я подбегаю, натыкаюсь на провод, немца в лодку, я на него, пилотку в рот. Провод натянулся как струна. Я думаю, сейчас он порвется, лодка пойдет по течению, и мы будем как на ладони, нас расстреляют и все. Думаем о том, что не выполним задачу, а не о том, что погибнем.

Немца я перевязал, у него было ранение в живот. Ребята в таком состоянии были, конечно. Минут пять посидели. Подумали. Впереди луг, трава выше пояса. Я ползу и разгребаю траву. Зигзагами. До сих пор помню, как трудно валять эту высокую траву под корень. Немца тянут за мной на плащ-накидке.

Вернулись в свой блиндаж. Там уже переводчик ждет — немца допросили, дали ему спирт. Мы все мокрые, уставшие, голодные. Звонит генерал: «Привести ко мне немца». «Язык» на допросе в штабе, а мы разделись, на кустах развесили обмундирование и пытаемся согреться. И тут вызывают меня к генералу, а я в трусах. Представляете? Он меня похвалил, правда, за успешную операцию. Немец, оказалось, заговорил: рассказал, что он из великой Германии, танкист. Что это значит? Значит, в лесу расположились танки. Генерал доложил в армию, а там требуют какие-нибудь документы в подтверждение слов «языка». А их-то нет: немцы отбирали все у солдат, которые были на передовой. «Лейтенант, требуют контрольного пленного».

Это верная погибель, но не пойти нельзя. Тут мой напарник рассказывает, что у пленного была в кармане какая-то бумажка, но она пропала. Какая надежда для нас, понимаете? И мы вдесятером пошли прочесывать путь, который прошли. Ползем, просматриваем каждую травинку. Глядь, бумажка – на солнце сморщилась. Я ее аккуратно на ладонь положил, и как святыню несу в блиндаж. Оказалось, квитанция за посылку, на которой сохранился номер полевой почты. Сообщили в штаб армии. Сведения «языка» подтвердились. Нам жизнь подарила эта бумажка.

— Петр Алексеевич, а что стало с тем солдатом, который испугался и бросился в реку?

— Ничего особенного. Вы поймите, разведчики-то были без особых навыков. Просто испугался. Меня командир спросил позже, почему я его не пристрелил. Я ответил, что нельзя там было стрелять. А сам подумал: «Он хороший малый, ну испугался, ну что сделаешь». Позже он хорошо воевал.

«ТИГР» МОЖНО БЫЛО ПОДБИТЬ ТОЛЬКО С 400 МЕТРОВ, ДА И ТО, ЕСЛИ ТОТ БОКОМ ПОВЕРНЕТСЯ»

«Сейчас многие историки, общественники пишут о Курской битве, объясняют победу в этом страшном сражении превосходством советских танков. Да, немецких «Тигров» было всего 90, — продолжает Петр Алексеевич. – Но что такое «Тигр»? Это 70-тонная громада, у нее пушка — 88 мм. Наша «Т-34» хороша была, но у нее пушка – 76-ти миллиметровая, которая могла поразить противника с расстояния 400 метров. Да и то, если танк боком повернется. «Тигр» же с двух километров единым выстрелом мог уничтожить наш танк. Он движется, а по пути щелкает наши 34-ки как семечки.

— Как же тогда стратегия разрабатывалась?

— Умно и хитро. Мы, действительно, взяли количеством. Но и смекалку проявили. Понимаете, когда танки горят, вокруг все в пелене черного, густого, клубящегося дыма. Все поле сражения было им окутано. Получается, одна линия Т-34 проходила, часть ее оказывалась побита – в огне и дыму. И сквозь эту пелену пробивалась следующая танковая линия. Так и двигались по 400 метров вперед, навстречу врагу. Поэтапно. Именно такая тактика позволила победить.

— Петр Алексеевич, Вам удалось пройти войну и вернуться к родным живым. Вы заговоренный? Вас совсем пуля не берет? 

— Почему же? Я три раза был ранен, дважды контужен. А вот мой ординарец, который всегда был рядом со мной, на удивление избегал пули. Но уже в Венгрии, когда немцы бежали, а мы их настигали, приключилось такая история. Он увидел на земле патрон (подумал, что это ракета). Вставил в ракетницу, хотел сигнал подать.  И выстреливает вверх. А это оказался вышибной патрон от миномета. Он мину толкает на 400 метров, представляете? Разлетелась ракетница, и ему руку повредило чуть не до локтя. Я взял грех на душу и не послал его в санбат. Приказал фельдшеру лечить, в санбат нельзя — подумают самострел, как докажешь. Но ничего, вылечили.

А насчет того, что я заговоренный… Михин продолжает.

— Я командир батареи. На прямой наводке все время. На передовой. Идут восемь-десять танков на нас. Открываем огонь навстречу друг другу. Снаряды рвутся, раненые, убитые. Из шести человек остаются один-два. Я сам вынужден бежать к прицелу, потому что наводчик убит. Целюсь — подбиваю один танк. Целюсь во второй. Только нажал на спуск — откинулся, чтобы не ударил откат. В это время срывает щит, я падаю, а откуда ни возьмись танк справа. Несется на нашу пушку, и я оказываюсь под танком. Он на одной гусенице стоит, на другой разворачивается. Людей в траншее живыми закапывает, утрамбовывает. Чудом выскочил из-под него. Спортивная подготовка была хорошая, смекалка и знание точных наук. Это не раз спасло мне жизнь.

— Вы с улыбкой об этом рассказываете… Петр Алексеевич, Вы помните, когда после войны стали спокойно спать?

— (пауза). Так и не довелось. Я помню все в подробностях – каждый день, каждый час. Эти воспоминания не отпускают. Столько случаев было.

Например, в Вене. Там шли уличные бои, завоевывать приходилось каждый дом, этаж. Мы были вынуждены бежать по улицам, запрыгивать в окна. Такая тактика была. Ужас просто: немцы стреляют, снаряды рвутся, пули от каменной мостовой рикошетят, визг, свист, осколки снарядов.

Бегу и вижу — окно первого этажа открыто. В руке только пистолет. Я ухватился за подоконник, вскочил в окно, быстро приземлился: я на полу на четвереньках, в руке зажат пистолет. Тут дверь комнаты распахивается от удара сапогом, и входят два немца. И они ухватились за автоматы, я резко оторвал руку от пола и успел дважды выстрелить. До сих пор помню: «Та-та». Два раза. С такой скоростью! Уложил обоих — в лоб каждому. Эпизод один. Если бы я впрыгнул в окно на полсекунды позже…

— Мне школьники часто задают вопрос: «Как Вам удалось выжить?» Ответ простой – ум, спорт и Господь Бог.

Во-первых, я хорошо знал высшую математику, потому хорошо мог командовать орудиями, и сам стрелял отменно. Плюс спортивная подготовка была на уровне – до войны гимнастикой занимался. Брусья, кольца, перекладина.

К тому же всегда старался ставить себя на место противника. Особенно, если ходил за «языком». Помню, под Ржевом я три дня выжидал, чтобы застигнуть врасплох немца, дежурившего на железнодорожном полотне. А он в свою очередь из будки стерег меня с пулеметом. Вот я лежу в озере и думаю: «Он ждет, он устал, он меня проклинают, он закурил — сейчас я и прыгну». Он немного отвлекся на сигарету, а я уже здесь.

— А последний пункт?

— Мы все, конечно, атеистами были. Но в бой шли – крестились. Верили в Бога.

 

Екатерина Савоськина

 

 

Читайте также

19 ноя в 10:00

Какую богиню дизайнеры выбрали себе в покровительницы

Они знакомы тысячу лет.  Но только этой весной, помогая друг другу в сложных проектах, где каждой пришлось проявить свои самые сильные стороны, в голову пришла идея объединиться. Так в Курске появилась студия дизайна «Макоши». Алена Занько и Наталья Маркина — графические дизайнеры с 20-летним опытом работы. Наталья Жлуднева – прекрасный коммуникатор и переговорщик. Своим основным […]

15 ноя в 13:33

Доктор-кузнец

Работы курянина становятся частью интерьера в домах его друзей по всему миру Удивительное хобби известного  доктора  Владимира Геннадьевича Сычева производит впечатление  и необычностью увлечения: не каждый день увидишь доктора-кузнеца! И профессиональным уровнем работ: персональная выставка имела бы ошеломительный успех! — Владимир Геннадьевич, как доктор стал кузнечных дел мастером? Это способ переключиться и спастись от рабочих […]

26 окт в 10:00

Модистка

Малый бизнес – Большие планы Девчонки любят играть в куклы, шить одежки. Но не все во взрослой жизни становятся модистками.  Да, мы с Маргаритой Банчуковой, выбрали именно это определение. Швея – скучно, портниха – грубо, дизайнер – пафосно. А от слова «модистка» пахнет стариной и модой. Хотя Маргарита Владимировна в полной мере владеет современными технологиями. […]

22 окт в 10:00

Как живется Богачу

Малый бизнес – большие планы Поражает коктейль из самых разных видов деятельности: beauty-сфера, музыка, продажа рециркуляторов. Передо мной человек-оркестр, вернее – барабанщик. Знакомьтесь: сегодня герой нашей рубрики про малый бизнес – Григорий Богач. — Григорий,  Богач – это не псевдоним? — Нет! Фамилия! Родная, настоящая, могу паспорт показать! – улыбается собеседник. — И как Вам […]